«Я ещё в норме или мне уже нужна помощь?»

«Подскажите, как можно себя определить: я в норме или мне нужна помощь? Боюсь эту грань не увидеть, если начнётся отрицание. Какие симптомы для опасения?»

Этот вопрос задают в чатах поддержки постоянно. И он честнее многих: человек понимает, что изнутри себя не видно, и боится пропустить момент.

Сразу главное. Ориентир не в том, насколько сильно вам больно. После гибели близкого может быть невыносимо больно, и это не болезнь. Смотреть надо на две другие вещи: меняется ли что-то со временем и рушится ли ваша жизнь прямо сейчас.

Сколько времени горе имеет право быть тяжёлым

У специалистов есть конкретные ориентиры по срокам, и они устроены так, чтобы не записывать нормальное горе в болезнь.

В 2022 году в американский диагностический справочник DSM-5-TR вошло затяжное горе. Диагноз у взрослых не ставят раньше, чем через 12 месяцев после утраты. Этот порог выбрали специально: чтобы никто не получил диагноз просто потому, что тяжело переживает первый год.

В международной классификации МКБ-11, по которой работает российская медицина, порог другой: 6 месяцев.

То есть первые месяцы после гибели вам положено быть разбитой. Это не повод для диагноза. Это повод для поддержки.

Как отличить нормальное течение от застревания

• Нормальное горе смягчается. Не проходит, а именно смягчается: волны накатывают по-прежнему сильно, но между ними появляются просветы. Через полгода эти просветы длиннее, чем через месяц.
• Затяжное горе не меняется. Тоска той же силы, невозможность принять случившееся, эмоциональное онемение, ощущение, что жить незачем. И это тянется за пределами года без всякой динамики.

Затяжное горе развивается примерно у 7–10% переживших утрату. То есть у большинства людей горе, каким бы страшным ни было, постепенно меняет форму само.

Простой способ проверить себя: три вопроса

Если хочется какой-то опоры прямо сейчас, задайте себе эти вопросы честно.

1. 1Есть ли динамика? Сравните не со вчера, а с тем, что было три месяца назад. Хоть что-то сдвинулось? Появились ли часы или дни, когда чуть легче?
2. 2Держится ли жизнь? Вы работаете, ведёте дом, кормите детей, моетесь, выходите из квартиры? Или всё это рассыпалось?
3. 3Что с телом? Сон, еда, вес. Тело обычно сигналит первым и честнее, чем мысли.

Если на первый вопрос ответ «ничего не меняется», а на второй «нет, не держится», то дело не в силе вашей любви и не в слабости. Это значит, что своими силами уже не вытягивается, и нужен кто-то ещё.

Шкалы, которыми пользуются врачи

Есть короткие опросники, по которым в поликлиниках оценивают состояние. Ими можно воспользоваться и самой, чтобы получить ориентир, но с важной оговоркой: это не диагноз. Шкала показывает, стоит ли идти к специалисту, а не что с вами.

Отдельно и без всяких баллов: в опроснике PHQ-9 есть вопрос про мысли о смерти и о том, чтобы причинить себе вред. Любой ответ кроме «никогда». Это повод обратиться немедленно, независимо от того, сколько баллов получилось в сумме.

Кто есть кто: к кому вообще идти

Путаница здесь обычная, и из-за неё люди годами идут не туда.

Психолог

Не врач. Не назначает лекарства и не ставит медицинский диагноз. Работает разговором и специальными методиками. К нему идут, когда нужно разобраться в переживаниях, а тело и сон в целом справляются.

Психотерапевт

В России это врач, чаще всего психиатр, получивший дополнительную специализацию. Может сочетать разговорную работу и лекарственную часть. Хороший вариант, когда состояние тяжёлое, но вы хотите не только таблетки.

Психиатр

Врач. Оценивает тяжесть состояния, ставит диагноз, назначает препараты. Единственный, кто может выписать рецепт на серьёзные препараты. Идти к нему стоит, когда разрушен сон, когда ничего не помогает месяцами, когда есть мысли о смерти.

Невролог

К нему часто идут первым, потому что «нервы» и бессонница. Это понятный путь, но профильно тревогой и подавленным состоянием занимаются не неврологи. Если невролог не помог, это не значит, что помощи нет: значит, дверь была не та.

«А меня не поставят на учёт?»

Это самый частый страх, особенно у тех, чья работа связана с вождением, оружием, медкомиссиями. Страх понятный, и он останавливает людей годами.

Честно: порядок наблюдения бывает разным и зависит от тяжести состояния, поэтому единого ответа «да» или «нет» тут не существует, и никакая статья в интернете не может дать вам гарантию по вашему случаю.

Что можно сделать практически:

• Задайте этот вопрос прямо на приёме, до того как что-то начнётся. Это нормальный вопрос, врачи слышат его постоянно и отвечают на него.
• Если нужна именно анонимность, начните с телефона доверия или с частного психолога: там не ставят диагнозов и не заводят медицинских карт.
• Помните, что отказ от помощи тоже имеет цену, и обычно она выше: разрушенный сон, потерянная работа и распавшаяся семья влияют на жизнь сильнее, чем визит к врачу.

«Значит, я слабая»

Немного цифр, которые хорошо отрезвляют. Классическое исследование американских военных, опубликованное в «Медицинском журнале Новой Англии» в 2004 году, показало: из тех, кому помощь действительно нужна, обращаются за ней только от 23 до 40 процентов. Около двух третей не идут, потому что боятся «выглядеть слабыми».

И самое важное в этих данных: чем тяжелее человеку, тем сильнее он боится стигмы. То есть страх выглядеть слабой сильнее всего именно у тех, кому помощь нужнее всех.

Не обращаться за помощью. Это не признак силы. Это статистическая норма, в которой люди годами живут хуже, чем могли бы.

Если лекарства уже назначены, но не помогают

Частая ситуация: «пятая неделя антидепрессантов, ничего не меняется». Что важно знать:

• У этих препаратов отложенный эффект. Первые недели действительно могут пройти без заметных изменений.
• Подбор препарата и дозы: нормальная часть процесса, а не признак того, что вам не помочь. Часто первое назначение корректируют.
• Самостоятельно менять дозу или бросать нельзя, даже если кажется, что толку нет.
• Если врач недоступен, а вам становится хуже, это повод обратиться к другому врачу, а не ждать до его возвращения.

Когда не нужно ничего измерять и взвешивать

Отдельно про страх спрашивать о таком у близких. Если вы боитесь спросить у своего человека, есть ли у него мысли о смерти, потому что «а вдруг наведу на мысль», то вот проверенное: прямой спокойный вопрос не повышает риск. Несколько исследований подряд не нашли роста тяжёлых мыслей у тех, кого спрашивали, а часть работ показала облегчение. Опасно как раз молчание.

Главное

Мерить надо не силу боли, а динамику и то, держится ли жизнь.

Первые месяцы после утраты вам положено быть разбитой, и это не диагноз. Но если спустя полгода или год ничего не сдвинулось, если жизнь рассыпалась, если тело не выдерживает, это не ваша слабость и не ваша вина. Это точка, где нужен кто-то ещё, и обратиться туда так же нормально, как прийти к врачу со сломанной рукой.

Пока решаете, можно начать с малого

Рядом есть бесплатный курс «Круг Берегинь»: короткие шаги для тех, кто держится из последних сил. Он не заменяет специалиста, но помогает не остаться совсем одной, пока вы решаетесь. Прийти можно, когда будете готовы.

Читайте также