Мучился ли он в последние минуты — что говорит наука

«Как ему было в последние минуты? Он мучился? Чувствовал боль? Понимал, что умирает?» — это, пожалуй, самый страшный и самый цепкий из всех вопросов горя. Этот вопрос настигает ночью, когда ложитесь спать; в дороге, когда едете в маршрутке; когда варите суп; когда случайно натыкаетесь на его фотографию в телефоне. Воображение рисует картины одна страшнее другой — и от них невозможно отвернуться.

Эта статья — не про то, чтобы «успокоить» вас красивыми словами. Это про то, что современная физиология, медицина катастроф и исследования околосмертных состояний реально знают о теле и сознании в момент тяжёлой травмы. Знание не закроет рану, но может убрать хотя бы часть фантазий, которые мучают больше всего.

Тело в момент тяжёлой травмы — не то, что вы себе представляете

Когда мы думаем «он чувствовал каждую секунду», мы переносим на ту ситуацию наш обычный опыт боли — порез, ожог, удар. Но при тяжёлой травме организм работает совершенно иначе. Это знают военные врачи, врачи скорой и реаниматологи — десятилетиями работы, на тысячах задокументированных случаев боевых ранений, дорожных аварий, производственных катастроф. Эти наблюдения собраны в международные клинические руководства по травматологии и интенсивной терапии: вот что они говорят о реакции тела на ранение, угрожающее жизни.

Первое, что происходит при массивной травме — состояние шока. Американский физиолог Уолтер Кэннон ещё в начале XX века описал шок как «экстренный режим выживания»: тело резко перераспределяет кровь от кожи, мышц и периферических нервов к жизненно важным органам — мозгу и сердцу. Периферическая болевая чувствительность при этом резко снижается или отключается совсем. Это не «человек терпит до последнего» — это физиологический механизм. Если бы тот же человек получил небольшую травму в обычных условиях (порез на кухне, перелом руки в быту), нервы передали бы полный сигнал боли. При массивной травме они этого сделать просто не могут — система перегружена и отключает периферию.

Второй параллельный процесс — выброс собственных обезболивающих мозга. Эндорфины (от слов «эндогенный» — внутренний — и «морфин») были открыты в 1975 году британскими нейробиологами Джоном Хьюзом и Гансом Костерлицем в Абердинском университете. Это собственные молекулы тела, по структуре и действию почти идентичные морфину. В критической ситуации мозг выбрасывает их в огромных дозах — это вызывает онемение боли, иногда чувство покоя или даже эйфории, отделение от происходящего.

Боевое обезболивание — феномен, описанный военными врачами

Самое известное исследование на эту тему провёл американский военный хирург и анестезиолог Генри Бичер. В 1944 году он работал в полевом госпитале на плацдарме Анцио в Италии, во время Второй мировой. Бичер заметил необычное: тяжелораненые солдаты — с переломами, проникающими ранениями, ампутациями — в большинстве своём не просили обезболивания. Они были в сознании, могли говорить, но боль либо не чувствовали, либо она была переносимой.

После войны Бичер сравнил эти наблюдения с гражданскими пациентами в обычных больницах с травмами той же тяжести. Цифры он опубликовал в журнале «Хирургические анналы» (Annals of Surgery) в 1946 году. Они оказались поразительными:

Эта работа Бичера легла в основу целой области исследований, которую сегодня называют стрессовой анальгезией — собственным обезболиванием организма в критических ситуациях. Десятки последующих исследований на животных и людях подтвердили: при сильнейшем стрессе включаются сразу несколько систем подавления боли — эндорфиновая, серотониновая, норадреналиновая, эндоканнабиноидная. Они работают параллельно и могут заглушить боль очень сильно, иногда полностью.

Сознание тоже «защищается» — диссоциация

Кроме физиологического обезболивания, у психики есть свой механизм защиты — диссоциация. Это состояние, когда сознание как бы отделяется от происходящего. Впервые её подробно описал французский психиатр Пьер Жане в конце XIX века, на пациентах после тяжёлых травм.

Современная травматология знает: при экстремальных событиях очень часто включается одно из этих состояний:

• «Вид со стороны». Человек как бы видит происходящее не изнутри своего тела, а снаружи — будто кино.
• Замедление или ускорение времени. Секунды растягиваются, или наоборот, всё происходит «вспышкой».
• Эмоциональное отключение. Нет страха, нет боли, нет сильных чувств. Только наблюдение.
• Туннельное восприятие. Видно только что-то одно. Остального как будто нет.
• Постепенное угасание. Сознание гаснет не «в ужасе», а как при засыпании.

Это не редкая реакция, которая бывает только у избранных. Это типичная реакция психики на экстремальный стресс, заложенная природой во всех людей без исключения. И что важно — она наступает обычно очень быстро, в первые секунды после тяжёлой травмы. Человек просто не успевает «всё понять и испугаться» так, как это рисует ваша фантазия.

Что описывают выжившие после клинической смерти

Самый прямой источник знания о том, что переживает человек на грани смерти — это люди, которые вернулись. Не «потеряли сознание и пришли в себя», а именно были в состоянии клинической смерти (остановка сердца, отсутствие дыхания и активности мозга на ЭЭГ) и были реанимированы. Этот опыт называют околосмертными переживаниями (near-death experiences, NDE), и сегодня это серьёзная область научных исследований.

Ключевое научное исследование — голландское, под руководством кардиолога Пима ван Ломмеля, опубликовано в одном из ведущих медицинских журналов мира — «Ланцет» (The Lancet) — в 2001 году. Это было проспективное (то есть собиравшее данные в реальном времени, не задним числом) исследование 344 пациентов, реанимированных после остановки сердца в 10 голландских больницах. Результат:

• 18% пациентов описали выраженные околосмертные переживания.
• Самое частое описание — чувство глубокого покоя и принятия, отсутствие страха и боли.
• Около половины описали отделение от тела — «видел себя сверху», «наблюдал, как врачи работают».
• Часто — проход через темноту к свету, иногда встречу с уже умершими родственниками.
• Почти никто не описывал ужас, агонию, муку.

Британский реаниматолог Сэм Парния с 2008 года ведёт международное исследование AWARE (опубликовано в журнале «Реанимация» — Resuscitation, обновления в 2014 и 2023 годах) на пациентах из больниц США, Великобритании и Австрии. Результаты подтверждают голландские данные: значительная часть выживших после клинической смерти описывает осознанные переживания, и они удивительно похожи между собой — независимо от культуры, возраста, религии и того, как именно случилась остановка сердца.

Это не «доказательство загробной жизни» — наука не делает таких выводов и честно говорит, что не знает, что эти переживания означают «на самом деле». Но сам факт описаний важен: люди, бывшие на грани смерти от тяжёлых причин, в большинстве своём не описывают страдания. Они описывают покой.

Что наука честно НЕ знает

Было бы нечестно сказать «он точно не мучился». Никто не может этого гарантировать — и любой, кто гарантирует, обманывает. Что наука знает:

• Что у тела есть мощные собственные механизмы обезболивания, и они почти всегда включаются при тяжёлой травме.
• Что у психики есть защитные механизмы отстранения, которые срабатывают в первые секунды.
• Что выжившие после клинической смерти в большинстве своём описывают покой, а не муку.
• Что «обычная» наша боль (от пореза, ожога, ушиба) — это не та же боль, что при тяжёлой травме с большой кровопотерей.

Чего наука не знает:

• Что именно переживал конкретно ваш близкий.
• Сколько секунд или минут он был в сознании.
• Чувствовал ли он что-то, что мы могли бы назвать страданием.

Но статистика и физиология вместе говорят одно: картина, которую рисует горюющая фантазия, почти наверняка страшнее реальности. Тело и психика делают всё возможное, чтобы уход был как можно более тихим — даже когда снаружи всё выглядит ужасно.

Что делать с навязчивыми мыслями «как ему было»

Знание физиологии — это половина дела. Вторая половина — что делать, когда мысли всё равно накатывают. Они будут накатывать. И не один раз. Вот что работает.

Шаг 1 — назвать мысль

Когда картина «как он умирал» начинает прокручиваться в голове, скажите вслух или про себя: «Это мысль-картина. Это не воспоминание, не факт. Это моя фантазия о том, чего я не видела». Звучит просто, но работает. Названная мысль теряет половину силы, потому что вы перестаёте быть с ней слиты. Вы — это вы, мысль — это мысль.

Шаг 2 — переключить на тело

Навязчивые образы живут в воображении. Чтобы выйти из них, надо вернуться в тело. Подойдёт любая из этих техник:

• 5-4-3-2-1. Назовите вслух: 5 предметов, которые видите, 4 звука, 3 вещи, которые можете потрогать, 2 запаха, 1 вкус.
• Холодная вода. Умыться, подержать руки под холодной струёй, приложить лёд к запястьям. Холод включает блуждающий нерв и быстро возвращает в «здесь».
• Движение. Встаньте, пройдите по комнате, выйдите на улицу. Мысль-картина «привязана» к неподвижности — движение её разрывает.
• Дыхание 4-7-8. Вдох на 4 счёта, задержка на 7, выдох на 8. Четыре цикла. Длинный выдох успокаивает нервную систему.

Шаг 3 — «контейнер» для тяжёлых картин

Эта техника пришла из EMDR-терапии (метод работы с травмой через движения глаз). Суть простая: вместо того, чтобы пытаться не думать о тяжёлой картине (мозг не умеет «не думать», от запрета становится хуже) — вы её откладываете.

Представьте мысленно прочный контейнер — сейф, сундук, кованую шкатулку. Любой образ, который для вас означает «надёжное, закрытое, тяжёлое». В момент, когда накатывает тяжёлая картина, мысленно соберите её в комок и положите в этот контейнер. Закройте на замок. Скажите себе: «Я не отказываюсь от этой мысли. Я отложу её — на пятницу, на встречу с психологом, на момент, когда буду готова». Контейнер можно открыть позже сознательно. Но прямо сейчас — закрыт.

Шаг 4 — письмо «проводов»

Если картины «как он умирал» возвращаются постоянно, иногда помогает один сильный ритуал — письмо, в котором вы его провожаете. Не «прощаетесь» (это слово часто кажется предательством), а именно провожаете.

Возьмите лист бумаги. Напишите ему: «Я не знаю, как тебе было в последние минуты. Меня не было рядом. Но я знаю, что в момент тяжёлой травмы тело защищает человека — отключает боль, отстраняет сознание. И я доверяю этому знанию больше, чем тем страшным картинам, которые рисует мне горе. Я отпускаю эти страшные картины. Я буду помнить тебя таким, каким ты был при жизни — твой голос, твой смех, наши общие дни. А не то, чего я не видела и чего знать не могу». Можете писать своими словами, как сложится. Перечитайте. Решите — сжечь, закопать на могиле, положить в коробку памяти, отнести в храм. Это не «магия», это ритуал завершения — психике он часто нужен для того, чтобы перестать «доделывать» в воображении то, что вы не видели наяву.

Когда нужна профессиональная помощь

То, что описано выше — это симптомы затяжного горя (по DSM-5 — Prolonged Grief Disorder) или посттравматического стрессового расстройства, развившегося на фоне утраты. Эти состояния лечатся. Эффективные методы — когнитивно-поведенческая терапия с фокусом на травме (TF-CBT) и EMDR (метод переработки травмы движениями глаз). Оба метода специально работают с навязчивыми образами и обычно дают облегчение за 8–16 сеансов.

Бесплатные ресурсы помощи: Фонд «Защитники Отечества» — телефон 117 (бесплатно по РФ, соединяют с координатором и психологом по вашему региону). Психологическая служба Фонда в Telegram: t.me/ps_pvsvo. Телефон доверия 8-800-2000-122 — круглосуточно, анонимно.

Главное

«Воображение — жестокий мучитель. Знание — мягкий собеседник.»

Мы не знаем, что именно было с вашим близким в последние минуты. Никто не знает. И никто не может пообещать «он точно не страдал» — это было бы нечестно. Но мы знаем другое: картина, которую рисует ваше горе, почти наверняка страшнее, чем то, что было на самом деле. Природа десятилетиями отрабатывала механизмы защиты — шоковую реакцию, эндорфины, диссоциацию, постепенное угасание сознания. Всё это работает на то, чтобы уход был как можно более тихим. Даже тогда, когда снаружи это выглядит ужасно.

А ваша задача сейчас — не «выяснить, как было». Этого вы не выясните. Ваша задача — научиться жить с тем, что вы не знаете, и постепенно отпустить эти картины. Потому что они мучают вас, а не его. Он уже не страдает. А вы — ещё можете перестать.

Связанные ситуации